Самбатион-7. Часть 1.
Aug. 29th, 2012 07:11 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
fraddaМеня никогда не хватает на написание отчетов, но в этот раз очень надо.
Скорее всего я не закончу, но попробую записать хоть что-то.
В понедельник, 13го августа, было жарко. Я сходил в офис, докачал фильмы, судорожно собрал рюкзак и ломанулся на вокзал. На вокзале были детки и Митяй, позвонивший за 15 минут до отправления поезда с сообщением:"Я охуел, я на проспекте мира!". Чудом успел. Поезд тронулся. Проводница ознакомила меня с инструкцией для сопровождающих детских групп, из которой я узнал, например, что детей надо к верхним полкам пристегивать ремнями и не давать им самостоятельно обращаться к титану за кипятком. О том что делать, если часть детей выше руководителя на голову, в инструкции не сообщалось.
Погранцы жгли напалмом:"А куда вы едете? На фестиваль? Просто вчера такую же группу неформальную проверяли - сказали, что на какой-то фестиваль международный едут..." - все-таки приятно, что в наших рожах еще можно угадать людей Радуги:))
Вторник, 14 августа, Киев, дождь.
В Киеве серо и мокро. Вываливаемся на перрон. Никого. Пытаюсь дозвониться по контактным номерам - глухо. Начинаю соображать как откантовать детей в здание вокзала и выяснить дорогу до базы, как замечаю идущего по перрону Диму Кантора. Позабыв вообще обо всем, кидаюсь ему на шею - я тогда еще думал, что нанервничался со всеми этими списками-билетами-границами - ХА!!! Дима грузит нас в автобус, попутно рассказывая, что в номерах по три-четыре человека и туалет-душ в конце коридора. Мне становится жутковато, но я утешаю себя тем, что это всего на одну ночь и, может быть, удасться поселиться с кем-то из преподавателей. Каким наивным дураком я был тогда!
Приезжаем на базу. Марк сообщает, что обед через полтора часа и, скорее всего, не вкусный. Заселяюсь в трехместный номер с детьми, отыскиваю душ, смотрю на него с ужасом и понимаю, что придется побыть панком.
Приехавших встречает Ривка, время от времени мелькают Захар с Кешей. Понять кто где находится - невозможно.
Мчусь на экстренный педсовет.
- Ада, разбуди Рахиль и приведи сюда.
- Рахиль, Азарья велел тебя позвать.
- Передай ему, что бы шел в жопу!!!!!
- Азарья... Знаешь... Я не очень в курсе чего тут у вас происходит, но Рахиль, кажется, не придет...
После обеда - знакомство с группой. Долго смотрю на детей и не могу ничего понять. Я к ним не чувствую ничего. Нет ни рабочего интереса, ничего вообще. Странно, но так получилось, что из всей группы ярко себя проявил в Киеве только один человек - в итоге эта девушка в экспедиции стушевалась и изображала камод, в то время, как другие участники, наоборот, расцвели и я не знал за кого хвататься, потому что талантов открылась какая-то немыслимая куча и хотелось уделить сто тысяч часов каждому человеку.
За час до открытия сидим с Дворкиным и Вогманом в бельевой, обсуждаем сценарий. Наконец, обнаруживается ключ от Доркинского номера, в номере - чайник и пирожочки из Иерусалимска.
Открытие лагеря, призентации групп, объявление вечерних опций. (БМ был на следующий день, да?). Прячемся с Вогманом за сцену и поем песни. Вогман уходит, присылает вместо себя Гришу. Нужно идти спать, потому что голова идет кругом. Оказываюсь в номере Малаховой. Там куча народу, накурено, колбаса и разговоры, в которых я что-то понимаю, хотя и не всегда. Когда не понимаю - спрашиваю Темку. Попутно узнаю последние новости из жизни своих друзей. Я пропустил за минувший год непростительную кучу всего, как выясняется.
Ухожу спать, дети делают первый номер "Самбатионского листка". Кругом шум и гам. Понимаю, что мне уже нет дела ни до каких правил приличия:"Азарья, заправь, пожалуйста, мне одеяло в пододеяльник". Азарья мастерски справляется с задачей, обеспечив заправленным одеялом всех жителей нашего номера.
Утром курю на балкончике. Кто-то убеждает меня дойти до завтрака. Кругом дождь и серость. Петька нянкается с самыми маленькими детьми. Он одет в огромное пальто (плащ?) и белую широкополую шляпу. Похож на ангела из книжки. Я не могу оторвать взгляд - он правда УМЕЕТ с маленькими. Я так никогда не научусь.
После завтрака курим под моросящим дождем. Йоэль, уже не помню в честь чего, говорит, что он - воинствующий эстет. Ухмыляюсь:"Я тоже таким когда-то был" - "Да ты и сейчас..." - Йоэль скрывается из виду, а я думаю о том, что никто кроме меня настоящего воинствующего эстета в глаза не видел, и хорошо, потому что ничего хорошего от воинствующих эстетов ждать не приходится (в этом месте повествования я передаю пламенный привет родному городу).
БМ про Аду и прочие жизненные неприятности. Все-таки странная была женщина, эта ваша Ада.
За обедом узнаю, что уже вечером окажусь в Умани. В УМАНИ!!! Я мечтал туда попасть последние лет восемь. Понимаю, что ничерта не готов. Откладываю ложку, понимая что к тому месту я должен прибыть в посте и молитве.
Долго собираемся. Предъотъездная паника.
Автобус.
Ашан - последняя радость цивилизации. В киоске сотовой связи: Менахем, Азарья, Марк и я. Живописнейшая компания. Укатали бедного продавца.
В Ашане покупаем пятнадцать больших сникерсов, не думая еще о том, что жрать нам очень скоро будет нечего.
Умные люди купили чайник. Мы - шоколад. В этом всем мы, да.
К полуночи приезжаем в Умань. Ехали через кромешную темноту. В Умани- группа художников. Они приехали час назад и сейчас собираются на кевер. Мне плохо от недостатка воды в организме, мы еще не разгрузили вещи, и вообще земля еще шатается под ногами. Принимаю волевое решение не идти с ними и выйти из поста, поскольку, фактически, в Умань я уже приехал. Молюсь, выпииваю стакан чаю, устанавливаю у входа в домик пластиковый стул и пепельницу. Возвращаются художники. Разговаривает с Васей и Ювалем. Время от времени к разговору присоединяется Ривка. Очень правильный ночной разговор. Просто о чем-то, просто Умань, чай, сигареты.
Самое уютное место начлега, самая вкусная еда. Все - родное и знакомое до боли, пропитанное израильской действительностью. Кому-то кажется искусственным, а я узнаю эту дверную обшивку, эти матрасы в пластиковых мешках, это постельное белье и толстые воздушные одеяла.
Утром все уходят на завтрак, я остаюсь, сижу на стуле, пью чай, молюсь, морально готовлюсь к походу на кевер.
Группа возвращается. Через несколько минут - одна из самых долгожданных встреч.
Про то, что случилось со мной на могиле и как я себя там чувствовал я, пожалуй, не готов сейчас рассказывать.
Это было ощущение прямого воздушного коридора между небом и моей головой. Ощущение, что надо мной дырка и прямая связь. Невозможноневозможноневозможно. Молюсь как герой хасидских баек.
В конце концов насильно уходим оттуда, потому что добровольно - невозможно.
Гуляем по городу. Он никакой. Жара. Внезапно небо темнеет, начинается ливень. Доходим до софиевского парка, но ни времени, ни сил на него уже нет. Вызваниваем автобус. Едем в Брацлов.
В Брацлове по дороге на кладбище - арухальня. В рухальне объявление на иврите:"Не платите сторожу!". Едим, поднимаеся на кладбище. Там много мацев в виде деревьев, плетень, сухая трава, река под холмом, ветер. На могиле раби Натана Марк дает урок не очень уже помню про что, спонтанно, хорошо. Пахнет свечками и белой краской.
По дороге к ручью - яблоня. Вся земля в яблоках. Очень вкусные. Ручей бурлящий и грязный. Не решаюсь омыть в нем руки.
По дороге к автобусу высчитываем когда же Шабат и страшно радуемся, что уже завтра. Включилось состояние "Путешествие еще не началось, а я уже заебался". Все ждут Субботу и Меджибож.
А пока мы в кромешной тьме едем в Шаргород.
Гостиница с комнатами на пять человек, туалет-душ непонятно где - один на кухне внизу, другой в комнате Марка.
Азарья идет в душ, успевает все там отмыть, после чего вода исчезает как жанр. Но пока еще есть кипяток в чайнике, а значит жизнь не так ужасна.
Группа художников опять с нами, а значит ночью приходит Юваль. Разговариваем с ним про однообразие пейзажа и непривычность моих соотечественников к путешествиям.
Утром едем смотреть синагогу. Синагога в Шаргороде - это та самая, в которой был визавод, и где бочки на крыше стоят. Ключницу не нашли, походили кругом, насобирали яблок.
Заехали в супермаркет, купили консервов, остановились на обочине возле какой-то речки. Пока раскладывали еду я услышал тяжелый "Бултых!". Потом еще один и еще. Через десять минут Марк вылез на лужайку весь мокрый.
Читаем псалом дня, едим консервы. Вдруг Азарья вспоминает, что наше время уже в минусе. Срочно подрываемся и мчим на кладбище. На кладбище странно и как-то никак. Прыгаем в автобус и едем в Меджибож - город из детских снов, сказок и несбывшихся надежд.
Но об этом - в другой серии...
Скорее всего я не закончу, но попробую записать хоть что-то.
В понедельник, 13го августа, было жарко. Я сходил в офис, докачал фильмы, судорожно собрал рюкзак и ломанулся на вокзал. На вокзале были детки и Митяй, позвонивший за 15 минут до отправления поезда с сообщением:"Я охуел, я на проспекте мира!". Чудом успел. Поезд тронулся. Проводница ознакомила меня с инструкцией для сопровождающих детских групп, из которой я узнал, например, что детей надо к верхним полкам пристегивать ремнями и не давать им самостоятельно обращаться к титану за кипятком. О том что делать, если часть детей выше руководителя на голову, в инструкции не сообщалось.
Погранцы жгли напалмом:"А куда вы едете? На фестиваль? Просто вчера такую же группу неформальную проверяли - сказали, что на какой-то фестиваль международный едут..." - все-таки приятно, что в наших рожах еще можно угадать людей Радуги:))
Вторник, 14 августа, Киев, дождь.
В Киеве серо и мокро. Вываливаемся на перрон. Никого. Пытаюсь дозвониться по контактным номерам - глухо. Начинаю соображать как откантовать детей в здание вокзала и выяснить дорогу до базы, как замечаю идущего по перрону Диму Кантора. Позабыв вообще обо всем, кидаюсь ему на шею - я тогда еще думал, что нанервничался со всеми этими списками-билетами-границами - ХА!!! Дима грузит нас в автобус, попутно рассказывая, что в номерах по три-четыре человека и туалет-душ в конце коридора. Мне становится жутковато, но я утешаю себя тем, что это всего на одну ночь и, может быть, удасться поселиться с кем-то из преподавателей. Каким наивным дураком я был тогда!
Приезжаем на базу. Марк сообщает, что обед через полтора часа и, скорее всего, не вкусный. Заселяюсь в трехместный номер с детьми, отыскиваю душ, смотрю на него с ужасом и понимаю, что придется побыть панком.
Приехавших встречает Ривка, время от времени мелькают Захар с Кешей. Понять кто где находится - невозможно.
Мчусь на экстренный педсовет.
- Ада, разбуди Рахиль и приведи сюда.
- Рахиль, Азарья велел тебя позвать.
- Передай ему, что бы шел в жопу!!!!!
- Азарья... Знаешь... Я не очень в курсе чего тут у вас происходит, но Рахиль, кажется, не придет...
После обеда - знакомство с группой. Долго смотрю на детей и не могу ничего понять. Я к ним не чувствую ничего. Нет ни рабочего интереса, ничего вообще. Странно, но так получилось, что из всей группы ярко себя проявил в Киеве только один человек - в итоге эта девушка в экспедиции стушевалась и изображала камод, в то время, как другие участники, наоборот, расцвели и я не знал за кого хвататься, потому что талантов открылась какая-то немыслимая куча и хотелось уделить сто тысяч часов каждому человеку.
За час до открытия сидим с Дворкиным и Вогманом в бельевой, обсуждаем сценарий. Наконец, обнаруживается ключ от Доркинского номера, в номере - чайник и пирожочки из Иерусалимска.
Открытие лагеря, призентации групп, объявление вечерних опций. (БМ был на следующий день, да?). Прячемся с Вогманом за сцену и поем песни. Вогман уходит, присылает вместо себя Гришу. Нужно идти спать, потому что голова идет кругом. Оказываюсь в номере Малаховой. Там куча народу, накурено, колбаса и разговоры, в которых я что-то понимаю, хотя и не всегда. Когда не понимаю - спрашиваю Темку. Попутно узнаю последние новости из жизни своих друзей. Я пропустил за минувший год непростительную кучу всего, как выясняется.
Ухожу спать, дети делают первый номер "Самбатионского листка". Кругом шум и гам. Понимаю, что мне уже нет дела ни до каких правил приличия:"Азарья, заправь, пожалуйста, мне одеяло в пододеяльник". Азарья мастерски справляется с задачей, обеспечив заправленным одеялом всех жителей нашего номера.
Утром курю на балкончике. Кто-то убеждает меня дойти до завтрака. Кругом дождь и серость. Петька нянкается с самыми маленькими детьми. Он одет в огромное пальто (плащ?) и белую широкополую шляпу. Похож на ангела из книжки. Я не могу оторвать взгляд - он правда УМЕЕТ с маленькими. Я так никогда не научусь.
После завтрака курим под моросящим дождем. Йоэль, уже не помню в честь чего, говорит, что он - воинствующий эстет. Ухмыляюсь:"Я тоже таким когда-то был" - "Да ты и сейчас..." - Йоэль скрывается из виду, а я думаю о том, что никто кроме меня настоящего воинствующего эстета в глаза не видел, и хорошо, потому что ничего хорошего от воинствующих эстетов ждать не приходится (в этом месте повествования я передаю пламенный привет родному городу).
БМ про Аду и прочие жизненные неприятности. Все-таки странная была женщина, эта ваша Ада.
За обедом узнаю, что уже вечером окажусь в Умани. В УМАНИ!!! Я мечтал туда попасть последние лет восемь. Понимаю, что ничерта не готов. Откладываю ложку, понимая что к тому месту я должен прибыть в посте и молитве.
Долго собираемся. Предъотъездная паника.
Автобус.
Ашан - последняя радость цивилизации. В киоске сотовой связи: Менахем, Азарья, Марк и я. Живописнейшая компания. Укатали бедного продавца.
В Ашане покупаем пятнадцать больших сникерсов, не думая еще о том, что жрать нам очень скоро будет нечего.
Умные люди купили чайник. Мы - шоколад. В этом всем мы, да.
К полуночи приезжаем в Умань. Ехали через кромешную темноту. В Умани- группа художников. Они приехали час назад и сейчас собираются на кевер. Мне плохо от недостатка воды в организме, мы еще не разгрузили вещи, и вообще земля еще шатается под ногами. Принимаю волевое решение не идти с ними и выйти из поста, поскольку, фактически, в Умань я уже приехал. Молюсь, выпииваю стакан чаю, устанавливаю у входа в домик пластиковый стул и пепельницу. Возвращаются художники. Разговаривает с Васей и Ювалем. Время от времени к разговору присоединяется Ривка. Очень правильный ночной разговор. Просто о чем-то, просто Умань, чай, сигареты.
Самое уютное место начлега, самая вкусная еда. Все - родное и знакомое до боли, пропитанное израильской действительностью. Кому-то кажется искусственным, а я узнаю эту дверную обшивку, эти матрасы в пластиковых мешках, это постельное белье и толстые воздушные одеяла.
Утром все уходят на завтрак, я остаюсь, сижу на стуле, пью чай, молюсь, морально готовлюсь к походу на кевер.
Группа возвращается. Через несколько минут - одна из самых долгожданных встреч.
Про то, что случилось со мной на могиле и как я себя там чувствовал я, пожалуй, не готов сейчас рассказывать.
Это было ощущение прямого воздушного коридора между небом и моей головой. Ощущение, что надо мной дырка и прямая связь. Невозможноневозможноневозможно. Молюсь как герой хасидских баек.
В конце концов насильно уходим оттуда, потому что добровольно - невозможно.
Гуляем по городу. Он никакой. Жара. Внезапно небо темнеет, начинается ливень. Доходим до софиевского парка, но ни времени, ни сил на него уже нет. Вызваниваем автобус. Едем в Брацлов.
В Брацлове по дороге на кладбище - арухальня. В рухальне объявление на иврите:"Не платите сторожу!". Едим, поднимаеся на кладбище. Там много мацев в виде деревьев, плетень, сухая трава, река под холмом, ветер. На могиле раби Натана Марк дает урок не очень уже помню про что, спонтанно, хорошо. Пахнет свечками и белой краской.
По дороге к ручью - яблоня. Вся земля в яблоках. Очень вкусные. Ручей бурлящий и грязный. Не решаюсь омыть в нем руки.
По дороге к автобусу высчитываем когда же Шабат и страшно радуемся, что уже завтра. Включилось состояние "Путешествие еще не началось, а я уже заебался". Все ждут Субботу и Меджибож.
А пока мы в кромешной тьме едем в Шаргород.
Гостиница с комнатами на пять человек, туалет-душ непонятно где - один на кухне внизу, другой в комнате Марка.
Азарья идет в душ, успевает все там отмыть, после чего вода исчезает как жанр. Но пока еще есть кипяток в чайнике, а значит жизнь не так ужасна.
Группа художников опять с нами, а значит ночью приходит Юваль. Разговариваем с ним про однообразие пейзажа и непривычность моих соотечественников к путешествиям.
Утром едем смотреть синагогу. Синагога в Шаргороде - это та самая, в которой был визавод, и где бочки на крыше стоят. Ключницу не нашли, походили кругом, насобирали яблок.
Заехали в супермаркет, купили консервов, остановились на обочине возле какой-то речки. Пока раскладывали еду я услышал тяжелый "Бултых!". Потом еще один и еще. Через десять минут Марк вылез на лужайку весь мокрый.
Читаем псалом дня, едим консервы. Вдруг Азарья вспоминает, что наше время уже в минусе. Срочно подрываемся и мчим на кладбище. На кладбище странно и как-то никак. Прыгаем в автобус и едем в Меджибож - город из детских снов, сказок и несбывшихся надежд.
Но об этом - в другой серии...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-08-29 06:09 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-29 06:10 pm (UTC)no subject
Date: 2012-08-29 09:08 pm (UTC)Это я по памяти, потому что там я мог только удерживать в голове. Собственно и содержание, и форма - оттуда. отсюда - только техническая работа пальцев над клавой.